«Черногорцы? Что такое?
— Бонапарте вопросил:
— Правда ль: это племя злое
Не боится наших сил?»…
…И французы ненавидят
С той поры наш вольный край
И краснеют, коль завидят
Шапку нашу невзначай.

А. Пушкин. «Бонапарт и черногорцы».

Монастырь Острог — Монтенегро, Монтенегро! Где это? Рядом с Парамарибо?.. Нет, Монтенегро — это не Южная Америка.
Это Балканы. Только большинство знает эту страну, как Черногорию. «Monte negro» — по-итальянски, «черная гора».

Суть одна, а звучит по-разному… Жители старинных горных нахий (областей) называют свою республику Черногорией, а обитатели многонационального побережья именуют ее Монтенегро. Да и живут они словно в двух разных, параллельных мирах,— хотя и в одной стране…

Непокоренные горцы

Где-то далеко внизу, на самом дне долины, змеей блестят петли дороги.Из окна автобуса видно, как под стометровым обрывом лучи солнца крадутся от деревушки к деревушке. Автобус будто летит над пропастью.

На лицах пассажиров молитва, обращенная к водителю и, возможно, к местным богам… Вдруг автобус резко останавливается. Мы встретились с небольшим автомобильчиком, — на узкой дороге не разминуться… В конце концов, «противник» уступает дорогу и долго пятится задом в гору.

— Не беспокойтесь, все нормально, – успокаивает гид. — Монастырь Острог покровительствует местным водителям. За все время, что существует дорога, ни один автобус не разбился. Мы под охраной мощей святого Василия Острожского…

Прилепившийся к отвесным скалам, как гнездо ласточки, монастырь почти недоступен для недругов. Стоит разрушить небольшой участок дороги, и никто не сможет сюда дойти. Турки, и те только пару раз смогли забраться на эти скалы.

… Узкая вертикальная лесенка ведет в гору. Редкие ответвления, больше похожие на норы, теряются в темноте, откуда веет ладаном.

Монастырь Острог

Икона стоит прямо на скале, залитой воском и маслами. В маленьком тусклом окошке — лампадка с еле горящим фитильком. А когда глаза привыкают к полумраку, в глубине ризницы (небольшой церквушки в скале) появляются живые глаза монаха. Он настолько слился с окружающей обстановкой, что его самого можно принять за темную икону среди свечей и лампадок. В одной из трещин скалы лежит артиллерийский снаряд. Тот самый, о котором говорит легенда…

Святой Василий Острожский — покровитель Черногории

Согласно преданиям, немало чудес происходило в черногорском монастыре Острог, где хранятся мощи святого Василия. До сих пор в монастырь, расположенный среди гор, приезжают сотни паломников. И монахи рассказывают им о поразительных фактах из далекого или недавнего прошлого…

В 1714 году, когда турецкий полководец Нуман-паша с огнём и мечом прошёл через Черногорию, острожские монахи закопали мощи на берегу реки Сеты. Затем, почти через полтора столетия, турки снова пришли в Черногорию; в 1852 году Омер-паша с 17-тысячным войском сжег Острог. Но брат черногорского князя, Мирко Петрович-Негош, с сотней воинов опередил пашу.

Взяв мощи св. Василия, ночью он проскользнул мимо отрядов турок и ушел в Цетинье – старинную столицу Черногории. По легенде, святой сделал отряд Мирко невидимым…

Русский путешественник Е. Марков, побывавший в Остроге в 1903 году, писал: «Мощи эти — величайшая народная святыня черногорцев. Они готовы оставить на сожжение врагу все свои дома, бросить жён и детей на произвол судьбы, но до последней капли крови защищать мощи своего святителя».

В 1942, во время обстрела немцами Острога, в монастырь попал снаряд, разбил двери церкви Честного Креста, раскололся на две части, но так и не взорвался. Вот он и лежит в одной из ризниц, как вещественное доказательство очередного чуда св. Василия.

…Из ризницы узкий ход ведет дальше вверх. Еще одна часовенка, еще… Говорят, крохотные, похожие на пещеры ризницы набиваются людьми во время службы, — но сейчас оттуда доносятся лишь крики младенца. Из темноты выходит черногорская семья с ребенком на руках, за ними выплывает батюшка в черной сутане.

Благодушно переругиваясь друг с другом, многочисленное семейство поднимается еще на один пролет и попадает на своеобразный балкон монастыря. Тут все, как по команде, достают бумажки и что-то аккуратно царапают на них. Потом каждый ищет в скале свободную трещинку, чтобы, тщательно сложив, оставить в ней свое послание…

— Святитель Василий, помоги… — шепчут они безмолвной скале. Над верхней площадкой монастыря только орлы играют с ветром да звон монастырской колокольни разносится вокруг. Ответом из-за хребта доносится то ли эхо, то ли звон соседнего монастыря, затерянного среди гор.

В общем-то, вся Черногория лежит в горах. Здесь почти нет плодородных долин, – лишь хребты, да пропасти, да стремнины рек. Каньон реки Тара самый большой в Европе и второй в мире после Большого Каньона Рио-Колорадо.

На этих землях тяжело жить, но зато враги сюда тоже не доходят. А если и поднимаются, то большинство здесь же и остается. Именно поэтому Черногория только формально считалась страной, попавшей под турецкое иго. На деле, султаны не имели здесь реальной власти. Их войска редко решались заходить в глубину негостеприимных гор.

Черногорцы первыми из балканских народов, начиная с XVII-го века, устроили Османской империи «веселую жизнь». Четыре горные нахии при любом удобном случае поднимали оружие против турок. А когда Петр Первый начал долгую череду войн с Турцией и призвал к восстанию балканские народы, первыми откликнулись черногорцы…

Православен!

Внизу, на дворе монастыря, какие-то строители роют траншею, и только ближе становится ясно – это послушники в синих робах. Длиннобородый монах вдруг подбежал ко мне и быстро-быстро затараторил на смеси русского и сербского.

— Нэлзя, нэ можно, нэ, нэ… Вытолкав меня за ограду, он прижался к стене, достал мобильный телефон и проговорил: — Давай, Радо…

Несколько секунд глухой тишины, и во дворе монастыря что-то грохнуло. Оказывается, монахи прокладывали водопровод в монастырь. Как и сотни лет назад, чтобы хоть что-нибудь построить в горах, сначала надо взорвать скалу.

Слишком уж неподатливы камни. Технологии изменились мало. Послушники укладывают заряды в траншею и постепенно взрывают гору.

Только когда клубы пыли осели, монах, наконец, отпустил меня:

— Карашо сделано! А ты кто? – его черные глаза впились в меня.
— Я журналист. Journalist… — повторил я по-английски на всякий случай и, похоже, зря.
— Как, как? Америкэн?! – зашипел монах. Его черные глаза сверлили во мне дыру, а бородка боевым клином выпятилась вперед.
— Нет, нет, не америкэн, я — русский, из Москвы! – оправдывался я без примеси английского.
— Рус? Православен?!
— Да, да, — закивал я, — Православен! Православен! — И судорожно осенил себя крестом.

Монах примирительно погладил бороду — и вдруг заговорил на чистом русском.

Россия о нас забыла

— Из Москвы, значит? Я бывал у вас. Да и настоятель наш в духовной академии в Москве учился. А меня Драган зовут.

Я здесь неймар. Зиждитель, по-вашему. Девять лет уже. А русские здесь бывают. С Украины, из Молдавии тоже приезжают.

Но все равно мало. Россия о нас забыла. А ведь раньше мы так близки были. В девятнадцатом веке русские много нам помогали. А сейчас все западники лезут, католики. Православных в Черногории с каждым годом все меньше.

Правители просто предатели — от Сербии отделяться хотят. Да, вся наша жизнь вместе прошла.

— Саша, we must go (нам нужно идти) … — Увы, наш гид Снежана не говорила по-русски.
— Как, вы не знаете русского? Стыдно, стыдно! С братьями надо разговаривать на русском, а не на этом… — Бородка Драгана опять воинственно вздернулась…

Возмущался Драган справедливо. Черногорцы всегда боролись за союз православных, славянских государств на Балканах. Даже в последнее десятилетие, когда Югославия развалилась на пять государств, старинные горные нахии не хотят отделения от Югославии.

А давние дружеские отношения Черногории с Россией, самой большой православной страной, вообще не имеют аналогий.

Два государства, несоизмеримые по размерам, веками поддерживали друг друга. Можно сказать, что в прошлые столетия в Черногории сложился культ России.

В 1806 году правитель Петр Негош предложил создать славяно-сербское государство под покровительством России, со столицей в Дубровнике. Государство, по идее Негоша, должно было находиться под верховной властью Александра I и управляться главой из «природных россиян».

Черногорцы говорили тогда: «Мы признаем над собою только Бога и Россию».

Понятны слова императора Александра III, сказанные князю Николе в 1889 году в Санкт-Петербурге: «Пью за здоровье князя Черногорского, единственного искреннего и верного друга России».

Но иногда такое безграничное доверие и любовь доходили до абсурда. Пример тому — история императора-самозванца…

Как российский император Петр III стал царем Черногорцев

В 1766 году на окраине Черногории объявился неизвестный странник. Звали его Степан Малый. Сам же он себя называл Петром Третьим, императором Всероссийским. Якобы не был он убит четыре года назад графом Орловым, а сбежал из России…

Непостижимым образом «Петр» завоевал популярность среди горцев. Да такую, что большинство племен перешло под его начало и перестало подчиняться митрополитам, которые обладали в стране и церковной, и светской властью.

Степан Малый сделался полновластным правителем страны.

Императрица Екатерина Вторая решила было расправиться с «мужем»-самозванцем, но потом передумала и через князя Ю. В. Долгорукого заручилась поддержкой «Петра Третьего».

Степан Малый не подвел. Он поднял черногорцев на очередную войну с Турцией, тем самым отвлекая военные силы султана от России.

В жизни затерянной горной страны «Петр» тоже принялся наводить порядок: ввел смертную казнь за традиционную кровную месть, впервые учредил суд европейского образца…

Осенью 1770 года, во время строительства дороги, «император» подорвался на мине и ослеп. Однако черногорцы не изменили своему правителю. Еще три года Степан Малый жил в одном из монастырей и руководил оттуда страной.

Он ждал прихода на Адриатику русского флота. Но в 1773 году наемный убийца, подосланный пашой из Шкодера, заколол спящего правителя Черногории. Кажется, многие до сих пор считают его настоящим Петром Федоровичем.

В Монтенегро живут негры…

Позади остались Подгорица, Цетинье (старинная столица Черногории), каньоны рек со стенами, теряющимися где-то под небесами. Перед нами Адриатика.

Укрытая дымкой, узкая полоска побережья сливается с небом и морем. Горы здесь подходят вплотную к берегу, и городки, словно в страхе перед волнами, жмутся к стенам скал.

Да, кроме патриархальных горных деревень и монастырей, в Черногории есть еще и вечно веселое побережье Адриатики: Херцегнови, Тиват, Котор, Будва, Бар…

На побережье можно встретить и негров, причем не заезжих студентов, а местных, черногорских! Своим появлением в Черногории негры обязаны пиратам Улциня, самого южного города Черногории.

Его жители сегодня выращивают оливковые деревья, мирно торгуют маслом, но такая тишь здесь стояла не всегда: предки жителей Улциня – корсары. Самые настоящие.

Улцинь долго был одним из главных пиратских портов Средиземноморья, а с 1572 года стал настоящей корсарской республикой – «джентльмены удачи» официально правили городом! Его пиратам отдали турки за помощь в одной из войн.

А негров улциньские флибустьеры привезли из похода в Северную Африку. Часть продали, но двести семей так и остались жить на Балканах. Их потомки образом жизни уже ничем не отличаются от коренных черногорцев. Разве что цветом кожи…

Которский лабиринт

За окном гостиницы шел дождь. Не ливень, а противный мелкий весенний дождик.

Но к вечеру марево рассеялось, и из него появились горы, а внизу растекся серый безжизненный язык Бока-Которского фьорда.

Самого, кстати, большого на Средиземном море. Почти на три десятка километров он вгрызся в побережье. Местные жители давно приметили его и используют, как морскую гавань.

Обосновавшиеся здесь мореходы считались лучшими на Адриатике, и именно сюда, в городок Пераст, Петр Первый посылал учиться молодых дворян навигационному делу.

Правда, как рассказал мне один старик, никто из них в Россию так и не вернулся. Все растворились в пестром населении Венецианской республики (ей тогда принадлежал этот берег).

А навигационная школа так до сих пор и стоит на берегу фьорда. Только капитанов здесь уже не готовят.

Рядом, за излучиной фьорда, пристроился городок Котор. Рыжие черепичные крыши стоят так тесно, что улочек не видно. А когда бродишь по городу, то видишь только бесчисленные каменные стены домов, переулки и вертикальные лесенки, ведущие прямо под крышу.

Котор похож на огромный лабиринт, по которому можно ходить часами, но так и не найти нужную тебе площадь или магазинчик. Похожие друг на друга арки, улочки словно намеренно запутывают, петлями водят тебя вокруг одного и того же дома.

Без «нити Ариадны» не разобраться. А если опаздываешь и второпях ищешь нужное направление, – совсем беда. Котор будто смеется, издевается над чужаками. После часа беготни по маленькому городку раз – и ты стоишь перед тем самым домом, мимо которого прошел уже раз пять…

Лучше всего бродить по Котору без какой-либо цели. Просто отдаться в его полное распоряжение и неспешно “плыть по течению”, куда глаза глядят.

И тогда город покажет все свои тайные закоулки: спрятанный под скалой бар, бездонное озеро, барельеф усталого Христа на заброшенной церквушке; угостит апельсином, свесившимся из чужого сада. А когда надо будет возвращаться, сам выведет, куда надо…

Мир в родном доме

Приморские земли Черногория получила в середине XIX века, вместе с независимостью от Османской империи. Горная страна приросла частью побережья Адриатики, населенной черногорцами. Ранее эти земли поочередно находились под властью Венецианской республики, затем Османской и Австрийской империй.

Своеобразный «контакт» черногорцев с войсками Наполеона I описан в одной из «Песен западных славян» Александра Пушкина…

Столетия жизни в многонациональных государствах Средиземноморья не могли не оставить свой след на приморских жителях. Уклад их быта был не столь патриархален, как в горных нахиях.

Россию приморские черногорцы, как и большинство балканских народов, конечно, считали близкой, дружественной страной, но желания стать жителями одной из губерний Российской империи не испытывали.

Сегодня, когда решается будущее Черногории, среди всех ее граждан в основном жители побережья желают независимости от Югославии.

— Понимаешь, Саша, — объяснял мне которец Йован, — мы и сербы – родные братья. От одной матери и от одного отца. Но дети вырастают, и каждый начинает жить своей жизнью.

Именно здешние жители называют свою страну на латинский манер – Монтенегро, а Средиземное море — Медитерианским. Русский язык на побережье встречается все реже, дети чаще изучают английский и итальянский.

Вывески на магазинах, и те написаны латиницей, — впрочем, это вполне официально, поскольку в стране разрешены и кириллица, и латиница. Деньги в обороте тоже западноевропейские, — что, в общем, не удивительно, если вспомнить, в каком состоянии находится многострадальный динар…

Тихое, незаметное противостояние «приморцев» с «горцами» проявляется во всем. В религии соперничают католики и православные, в политике — сторонники независимости и приверженцы тесного союза с Сербией.

Самое удивительное при этом, что Черногория – один из немногих, если не единственный регион бывшей Югославии, где люди не брались за оружие. Тьфу, тьфу, тьфу… Видимо, разногласия разногласиями, а мир в родном доме превыше всего.

Метки: , , , .

Связанные записи